Сталкинг

Землю в поисках скрытых кладов и сокровищ рыли всегда, но в последнее время этот бизнес обрел поистине космические масштабы. Так называемые черные археологи – это уже не разрозненные группки безобидных кладоискателей-любителей, роющихся в земле от нечего делать или в надежде выудить из грунта какую-нибудь древнюю безделушку. Теперь за дело взялись профессионалы, объединенные в настоящие артели с четкой иерархией, своей инфраструктурой и централизованным руководством. Для них это уже вовсе не хобби, а постоянная и прибыльная работа. Сокровища, по закону принадлежащие государству, тоннами вывозятся за границу, оседают в стерильной тиши частных коллекций подпольных и официальных миллионеров. Например, не так давно в Ростове был создан частный музей средневековой скульптуры, основу которого составили несколько десятков бесценных скифских баб, незаконно вывезенных с территории Запорожской области. Говорят, скульптуры вывозились целыми контейнерами по морю, и ни таможня, ни какие-либо другие правоохранительные органы никоим образом даже не попытались этому воспрепятствовать. А ростовский олигарх и дальше продолжает безнаказанно пополнять свои запасники нашим культурным наследием. Это явление запорожские археологи уже окрестили «бабьим бумом». Только по самым скромным подсчетам, ущерб от деятельности черных археологов на территории Запорожской области, начиная с 2001 года, составил около 10 миллионов гривен. А наши чиновники всего лишь беспомощно разводят руками – мол, что ж поделаешь, время такое!

Сергей Петренко (фамилия в целях безопасности изменена) – черный археолог с десятилетним стажем. Начинал самостоятельно, грабя курганы в Васильевском районе Запорожской области. Лет пять назад на него вышел некий бизнесмен из Днепропетровска и предложил на равных правах войти в «артель», уже состоящую из семи человек, со своим бригадиром, транспортом и необходимой импортной экипировкой. Насколько ему было известно, подобные артели создавались параллельно в каждом районе области. Их работа состояла в том, чтобы выполнять вполне конкретные заказы. Вот что рассказал сам черный археолог со стажем: «Примерно раз в месяц к нашему бригадиру приезжал «смотрящий» и давал заказ. Обычно это были определенные курганы или земельные участки в прибрежной зоне Каховки, в степи, в приморской зоне. Добирались микроавтобусом. Копали в вечернее время, ночью, рано утром. Непосредственно землю гребли человек пять, а двое-трое высылались «в дозор» – это была охрана. Бригадир наш – в прошлом известный археолог — знал каждую пядь земли, как свою собственную. Поэтому рыли не на глаз, а точно – там, где он скажет. Все, что доставали, отдавали ему, а он возил «смотрящему». Золото попадалось редко, в основном – керамика, черепушки, наконечники, монеты, оружие. Несколько раз вывозили скифских баб – тех, что хорошо сохранились. Нам регулярно платили зарплату, давали одежду, еду. За четыре года такой работы я купил квартиру в областном центре».

По словам Сергея Петренко, подобных артелей на территории области одновременно действовало до двадцати штук. И это только от одного «смотрящего». Остается догадываться, сколько таких «археологов» по сей день работает в полях и степях Запорожской и Днепропетровской областей. Однако не только древние ценности интересовали артельщиков. Особым видом прибыли была и остается война, а «жетоны смерти» — личные металлические знаки немецких солдат — озолотили не одного искателя сокровищ.

«Отдельно копали «войну» – места, где шли бои с немцами, — рассказывает Сергей Петренко. — У нас были новенькие японские и немецкие сенсорные и даже лазерные металлоискатели – бригадир привез из Москвы. Такой техникой сейчас армия вооружена, чтобы мины находить. Мы искали «жетоны смерти». Находили их много, особенно там, где были плацдармы и оборонительные линии. Один такой «жетон смерти» стоил тогда (2000-й год – авт.) три-четыре тысячи немецких марок, а сейчас гораздо больше. Родственники погибших солдат Вермахта платили наличными, не задумываясь, потому что таким образом мы находили их близких, пропавших во время войны. Естественно, деньги платили нашим «смотрящим», которые имели целую сеть своих информаторов в Германии, так что «жетоны смерти» никогда подолгу не залеживались – родственники находились максимум через полгода. Я лично нашел шесть таких жетонов, по пяти из них объявились родные. Так что, можно сказать, мы тоже благородное дело делали – ведь если мы нашли жетон, значит, нашли и место захоронения. На одних только жетонах я купил себе новую машину «Форд»… Еще котировались железные кресты, оружие, каски, но меньше».

Бороться с черными археологами практически бесполезно. Чтобы доказать вину копача, его надо поймать прямо в яме с лопатой в руках. Да и законы у нас такие, что привлечь подобного нарушителя к ответственности крайне нелегко. К тому же, артели действуют настолько осторожно и слаженно, что обнаружить их очень сложно. Не стоит забывать, что их работой руководят весьма серьезные предприниматели, для которых черная археология стала делом жизни, поэтому от своего бизнеса легко они не откажутся. Вот и уплывают наши ценности в неизвестность частных коллекций, чтобы украсить очередную нежную шейку прелестной любовницы какого-нибудь греческого миллионера или стать самым дорогим лотом какого-нибудь «Сотбис». А сколько более мелких, но не менее ценных находок просто исчезает в закромах доморощенных ценителей древности! По словам продавца антикварных изделий Михаила Балухина (фамилия изменена), который торгует на Малом рынке Запорожья, каждый день через его руки проходит до десятка ценных находок черных археологов: «Я беру на реализацию любой товар. И не спрашиваю, откуда он, потому что знаю: из могил, курганов, от бабушек-дедушек по старым селам, из рек и озер. Приносят всякое. В основном – горшки, сосуды разные, керамику. Но иногда попадаются ценные вещи – скифские украшения, бусы, славянские топоры, ножи. Очень часто приносят монеты, награды, кольца. Говорят – наследство, но я-то вижу, что это все из земли. По-крупному я не беру – не хочу проблем. Был около года назад один археолог, преподаватель. Предлагал мне купить у него часть золотой сбруи сарматского вождя, цены необыкновенной. Но я отказался – за это точно посадят, если найдут. Где он ее потом дел – не знаю… Многое я через знакомых в Турцию передаю. Там это добро очень популярно. Особенно утварь разная, посуда древняя, чаши, горшки, амфоры. Стоит это все прилично, так что я не жалуюсь».

За последние несколько лет «на горячем» задержали лишь одного черного археолога — три года назад в районе Мамай-Горы. В роли «правоохранительных органов» выступили участники археологической экспедиции. Сколько расхитителей культурного наследия работает в области на данный момент, точно подсчитать невозможно. И было бы полбеды, если бы они не наносили огромный, непоправимый вред самим курганам и могильникам. Зачастую, не найдя искомых сокровищ, расхитители бросают курганы разрытыми, а каменные склепы, где покоились останки древних вождей, разбивают и уничтожают. На место воров приходят крестьяне, фермеры, колхозники, которые также особо не церемонятся с общенародным достоянием и без малейших угрызений совести уничтожают бесценные курганы гусеницами тракторов и комбайнов.

Запорожская область занимает второе место в стране по количеству объектов археологического наследия. На данный момент на территории области насчитывается более семи (!) тысяч курганов. И около 80% всех курганов сейчас поддается тотальному уничтожению. Цифра просто немыслимая. Вполне вероятно, если разрушения и дальше будут идти такими темпами, наши потомки смогут увидеть курганы только на картинках учебников.

Слово – заведующему отделом охраны Запорожской областной инспекции по охране памятников истории и культуры Алексею Алексееву: «Курганы сейчас исчезают буквально на наших глазах. Еще с советских времен идет планомерная распашка земель, чем наносится огромный вред нашему культурному наследию. Мы работаем с фирмами и организациями, которые занимаются распаеванием земель. Согласно Земельному кодексу и Закону Украины об охране культурного наследия, любые проекты земельных работ должны согласовываться с нами. Но в большинстве случаев это не делается. Бывает, что до распаевания земель памятники в проекте значились, а когда человек получает акт на землю, там они уже не обозначены. Много земель, невзирая на наличие памятников, было передано в частную собственность до принятия нового Закона Украины в 2000 году, и сейчас вернуть памятники археологии в государственное владение очень проблематично. Но мы, несмотря на многочисленные трудности, не опускаем рук. В прошлом году проводилась совместная проверка с местным ОБЭПом в Веселовском районе, мы составили несколько актов. Было возбуждено одно уголовное дело против фермера по ст. 298 УК – умышленное повреждение объектов культурного наследия; возбуждено уголовное дело по факту превышения полномочий должностным лицом, распределяющим земли. В целом по району передано в хозяйственный суд девять подобных дел. Подобная ситуация, к сожалению, складывается и с памятниками национального значения. Та же Канат-Могила в Бердянском районе. В местном земельном кадастре обозначены три курганных насыпи, остальные переданы в частную собственность без согласования с нами. Когда мы обнаружили это нарушение, послали им предписание, но реакции не последовало. Сейчас этим делом занимается ОБЭП и прокуратура. По оценке специалистов, цена Канат-Могилы как памятника национального значения составляет более 5 миллионов гривен. Обидно, что местные власти не обращают на нарушения никакого внимания. В отношении Канат-Могилы до сих пор нет ответа на наш запрос. Часто сталкиваемся и с управлением капитального строительства областной администрации, которое не любит согласовывать свои проекты с нами. В этом году при расширении трассы Харьков – Симферополь в районе села Григорьевка работники облавтодора повредили два кургана, хотя знали о существовании этих памятников».

Главная проблема в том, что в области до сих пор не проведена инвентаризация земли и не закончена инвентаризация памятников археологии. Специалистам необходимо постоянно выезжать в районы, составлять соответствующие документы, но на все это просто не хватает средств. Из бюджета на подобные исследования уже давно не выделяется ни копейки, а само финансирование инспекции из года в год урезается. Сейчас у них нет даже своего транспорта, чтобы выезжать на проведение исследований в область. Поэтому все работы сотрудники инспекции проводят за счет личных средств или за счет спонсоров.

Если сейчас не остановить разгул черных археологов, не прекратить уничтожение памятников археологии, не запретить распашку земель, не инвентаризировать еще оставшиеся нетронутыми курганы, то в недалеком будущем мы уже не сможем с гордостью говорить об уникальном культурном наследии Запорожского края. Огромный ущерб памятникам археологии до сих пор наносят воды рукотворного Каховского водохранилища. Вода безостановочно подмывает берег, и практически каждый день мы теряем целые культурные слои у сел Скельки и Балки.

Наша земля еще хранит в себе несметное количество исторических тайн и культурных ценностей, и если сейчас чиновники не задумаются о том, как сберечь их для потомков, то со временем частные музеи Ростова, Москвы, Женевы, Нью-Йорка уже за деньги будут приглашать нас посмотреть на некогда украденные у нас же сокровища. Даже черный археолог Сергей Петренко это понимает: «Я достаточно нажился на археологии, заработал много, и теперь занимаюсь другими вещами. Но мои подельники остаются в бизнесе. Я думаю, что государству невыгодно нас гонять и преследовать. Мы им поставляем ценности по заказу, поэтому мы им нужны. А милиция и инспектора-охранники для нас не страшны. Мы не боимся нарушить закон, потому что за нами стоят сильные люди. Если хотите, чтобы памятники сохранялись – бейте копейкой наших «паханов», сажайте, преследуйте. Пока еще не все окончательно разворовали, не все выкопали»...
Валентин ТЕРЛЕЦКИЙ